Эрик-Эммануил Шмитт "Оскар и Розовая дама"
Письмо Девятое

Дорогой Бог,

сегодня мне между семьюдесятью и восьмьюдесятью, и я много о чём передумал.
Во-первых, я использовал рождественский подарок Розовой мамы. Не знаю, говорил
ли я тебе о нём? Это растение из Сахары, которое всю свою жизнь проживает в
один-единственный день. Стоит только зёрнышко полить водой, как оно даёт побег
и почки, потом листья, у него появляется цветок и сразу же - семена, и вот уже
растение увядает, сморщивается и - хоп! - вечером всё уже кончено. Подарок
просто гениальный, спасибо тебе, что ты его изобрёл.

Сегодня утром, в семь часов мы его полили - я, Розовая мама и мои родители, не помню,
сказал я тебе или нет, что родители живут теперь у Розовой дамы, от неё сюда
ближе - и я смог проследить всю его жизнь. Правда, растение довольно хилое и
цветочек - жалкий, уж с баобабом никак не сравнится, но оно мужественно
проделало свою работу на наших глазах, в течение одного дня, без остановок. Как
настоящее, большое растение. С Пегги Блю мы долго читали медицинский словарь.
Это её любимая книга. Она увлекается болезнями и всё время задаёт себе вопрос,
с какими из них ей придется ещё встретиться.

А я посмотрел на те слова, которые меня интересуют: "Жизнь",
"Смерть", "Вера", "Бог". Хочешь верь, хочешь нет,
но их там не было! Заметь, что одно это означает,что ни жизнь, ни смерть, ни вера,
ни ты - не болезни. Новость, скорее хорошая. Но ведь в достаточно серьёзной
книге должны же быть ответы на самые серьёзные вопросы, а?

- Розовая мама, мне кажется, в медицинском словаре имеются только частные
случаи,

проблемы, с которыми может встретиться тот или другой человек. Но нет того, что
касается всех - Жизнь, Смерть, Вера, Бог.

- Наверное, лучше было бы взять философский словарь, Оскар. Однако, если даже ты
найдёшь в нём понятия, которые ищешь, тебя скорее всего ждёт разочарование: ответов
и толкований множество, и они разные.

- Как такое может быть?

- Самые интересные вопросы остаются вопросами. В них содержится тайна. К
каждому ответу следует всегда добавлять "возможно". Только мало
значительные вопросы имеют окончательные ответы.

- Вы хотите сказать, что у "Жизни" нет решения?

- Я хочу сказать, что у "Жизни" - множество решений, а,
следовательно, нет единого решения.

- А я думаю, Розовая мама, что единственное решение у жизни - это жить. Зашёл к
нам доктор Дюссельдорф. Он по-прежнему похож на побитую собаку, что в сочетании
с огромными чёрными бровями делает его внешность весьма выразительной.

- А вы причёсываете брови, доктор Дюссельдорф? - спросил я.

Он огляделся в изумлении, как будто спрашивал у Розовой мамы, у моих родителей,
не ослышался ли он. Кончилось тем, что он ответил "да" сдавленным
голосом.

- Смените выражение лица, доктор Дюссельдорф. Послушайте, я буду говорить
абсолютно откровенно, потому что я всегда был исполнительным в отношении
лекарств, а вы были безупречны по отношению к болезни. Оставьте ваши виноватые
интонации. Не ваша вина, если вы должны сообщать людям дурные вести о болезнях
с латинскими названиями и о невозможности исцеления. Расслабьтесь, сгоните
заботу с лица. Вы не Бог-отец. Не вы управляете природой. Вы только
ремонтируете. Отрешитесь, умерьте напряжение, не берите на себя больше, чем
можете взять, иначе вы долго на вашем месте не протянете. Посмотрите на себя.
Слушая меня, доктор Дюссельдорф разинул рот так, словно должен проглотить яйцо.
Потом он улыбнулся настоящей улыбкой и меня поцеловал.

- Ты прав, Оскар. Спасибо, что мне это сказал.

- Не за что, доктор. К вашим услугам. Заходите, когда захотите.

Вот, Господи. Зато твоего визита я продолжаю ждать. Приди. Не сомневайся.
Заходи, даже если у меня будет народ в это время. Я, правда, буду очень рад.

До завтра, целую, Оскар